Чем больше я углубляюсь в хинди, тем больше вижу как он отличается от санскрита. Ощущение, что с русским у санскрита больше общего, чем с хинди. Грамматика другая, слова другие (хотя и есть много общего), какие-то базовые слова вроде местоимений другие (они похожи, но лишь в той же степени, в какой и в любом другом индоевропейском языке). Хинди, как уже говорилось ранее, испытал сильное влияние арабского, персидского, некоторых тюркских языков. Но, с другой стороны, разве это плохо? В этом его своеобразие, такая квинтессенция Востока (хотя санскрит всё равно мне нравится больше, чего уж там).
Петров в своих языковых курсах постоянно советует придумывать образ, связанный с языком. Мне это всегда было совершенно мимо. Ну нет у меня никаких образов, связанных с языками! Вернее, есть, но, скорее звуковые, чем визуальные или вещественные. Я не представляю Эйфелеву башню, когда слышу французскую речь, или Биг Бэн, когда слышу английскую. А тут я внезапно поняла, что эти образы у меня сформировались. Вот не было, а теперь внезапно возникли.
Санскрит — это снег на вершинах Гималаев, это чистое небо и звёзды, и свет, это Шива на Кайласе, это звуки рогов, ржание коней и шум колесниц на Курукшетре, это мудрецы с их гимнами и мантрами, это вековая мудрость Вед, знание и философия, йога и медитация. Это нечто возышенное и далёкое.
Хинди же, напротив, более близкий и домашний. Как котик. Это уже не древность, а средневековье и современная Индия. Не мудрость и философия, а просто Восток во всей его полноте и красочности. Это яркие краски, тропики, цветы и плоды. Это слоны, обезьяны, специи, ароматы, вкус национальных блюд. Это горячая южная ночь. Это музыка и танцы, и Болливуд. И любовь. Много любви.